Адская практика [= Дело о неприкаянной душе] - Сергей Садов

Дядя достал из кармана два билета.

«Джинн и компания», — прочитал я и сморщился.

— Фи, ковры-самолеты. Дядя, это же даже не прошлый, позапрошлый век. В то время, когда прогресс шагает по Земле семимильными шагами, мы продолжаем пользоваться разными анархизмами…

— Как?!

— Ну этими, анархизмами.

Дядя фыркнул.

— Когда приедем, посмотри в толковом словаре значение того слова, которое ты сейчас сказал, и сравни его с тем, которое хотел сказать. Так что ты там говорил про сапоги-скороходы?

Я всерьез обиделся и замолчал. Слово ему не понравилось. Сапоги-скороходы.

— Ну не дуйся. Чем тебе не нравятся эти анархизмы? — При последнем слове дядя фыркнул и с трудом сдержал улыбку. И что ему это слово так не понравилось? Надо действительно в словаре посмотреть. Не люблю выглядеть смешным… если, конечно, я сам не желаю таковым показаться. Сейчас я такого не желал.

— Я говорю, что когда на Земле век научно-технического прогресса, мы продолжаем использовать вещи, доставшиеся нам еще от языческих времен. Всякие там печи-самоходы, сапоги-скороходы, яблоки наливные на блюдце.

— Скатерти-самобранки, — согласно кивнул дядя. Я тут же пошел на попятную.

— Ну среди старых вещей есть и полезные. Но то, что уже можно заменить людскими штучками, надо менять. Тот же телевизор ведь работает гораздо лучше наливного яблока. И качество изображения получше.

— Эти вещи проверены временем. Мы приехали, кстати.

— Проверены временем, проверены временем, — бурчал я, доставая свои вещи из багажника. — Дядя, почему тогда вы покупаете себе новую обувь? Ведь старая проверена временем.

Дядя несколько растерянно посмотрел на меня.

— Ты знаешь, с таких позиций я как-то не думал. Впрочем, какая разница. Не менять же билеты только потому, что тебе не нравятся ковры-самолеты.

Мы прошагали до нужного нам ковра. Хотя какого ковра. Это была целая дорожка. Метров двадцать длиной. И на ней уже сидели человек десять. Впереди, клубясь черным дымом и в чалме, сидел джинн. Он молча повернулся к нам и проверил билеты.

— Вот теперь все. Можно лететь. Господа пассажиры, вас приветствует полетная компания «Джинн». Доставим вас быстро и надежно.

Я покосился на уже успевшую удалиться землю.

— Ну, — буркнул я, — вниз мы в любом случае попадем.

На мои слова пассажиры прореагировали несколько нервно.

— Мальчик любит шутить? — поинтересовался у меня с улыбкой джинн. Однако в этой улыбке явственно прозвучала угроза. Заткнись, мол. Ну это он зря. Угроз я совершенно не перевариваю. Он вздумал угрожать МНЕ???

— Люблю, — кивнул. — Я вот недавно разговаривал с душой Сулеймана…

— С чьей душой? — вдруг хрипло спросил джинн. То, что я черт, не видеть джинн не мог.

Я деланно удивился.

— Что вас так встревожило? Ну да, того самого Сулеймана. Он мне рассказал про какое-то кольцо… Погодите, кажется, оно где-то в моих в вещах…

— Не-е-ет!!! — От раздавшегося визга у меня заложило в ушах. Джин отшатнулся и рыбкой бросился с ковра. Я слегка удивленно глянул вниз. Где-то там, вдали виднелся белый купол парашюта. Хм, не думал, что джинны так нервно реагируют на упоминание о кольце Сулеймана.

— Великолепно, Эзергиль, — ледяным тоном заметил дядя. — Твоя очередная шуточка вполне удалась. И что нам теперь делать? Как мы без пилота пересечем границу ада и рая?

Под общими… скажем гак, не слишком дружелюбными взглядами я поежился. Потом покосился на край ковра. Последовать примеру джинна, что ли? Только вот у меня нет парашюта. А дядя может и не кинуться меня ловить. Слишком уж разозлился.

— Я виноват, что этот дундук шуток не понимает?

— Кто тут дундук, это мы сейчас выясним, — привстал один из пассажиров.

— А ну сядь, — тихо произнес дядя. Однако в этом тихом голосе было нечто такое, что все недовольно гудящие пассажиры замолчали. — Своего племянника буду ругать только я. Больше таких прав нет ни у кого из вас. И наказывать его в случае необходимости тоже буду только я. Всем ясно?

Пассажиры испуганно примолкли.

— Если всем все ясно, то я сейчас постараюсь вернуть нашего пилота. — С этими словами дядя шагнул с края ковра. В тот же миг у него за спиной появились крылья, которые моментально расправились, и вот уже белая точка стремительно неслась вниз. Все-таки летящий ангел — зрелище захватывающе. Тоже, что ли, в ангелы податься? Так ведь не примут. Нет, не примут.

Дядя действительно вернулся быстро. Минут через пятнадцать. За ним летел джинн. При виде меня он сердито ощерился.

— Вашего племянника надо на привязь посадить за такие шутки, — буркнул он дяде. — И намордник надеть.

Судя по бросаемым в мою сторону взглядам, большинство пассажиров были с этим полностью согласны. Интересно, и что я такого сделал? Всего лишь немного пошутил.

До самого приземления дядя не обмолвился со мной ни словом. Также молча покидал мои вещи в такси. Только уже у себя дома после десятиминутного изучения взглядом меня он наконец промолвил:

— Даже не знаю, что с тобой делать, Эзергиль. Я ведь думал, что ты действительно уже взрослый и вполне отвечаешь за свои поступки. Но то, что ты учудил сегодня… Теперь не знаю, отпускать тебя на Землю или нет.

— Я же не смогу тогда сделать свое практическое задание!!! — возмущенно завопил я.

— Думаю, тебе полезно второй годик просидеть в одном классе. По крайней мере повзрослеешь чуть-чуть и, возможно, к следующему лету станешь серьезней.

— А я серьезный. Просто этот джинн сам начал мне угрожать…

— На Земле тебе тоже будут угрожать. Ты что, собираешься разнести всю планету из-за этого? В общем так, ты сейчас мне поклянешься не применять никаких своих талантов на Земле без крайней необходимости. Или никуда не пойдешь.

— Но дядя!!! Как же я смогу…

— Ничего не знаю! Раньше думать надо было! И заметь, я тебе не запрещаю пользоваться своими талантами. Просто запрещаю применять их без крайней необходимости.

— А как я определю эту самую необходимость? — буркнул я.

— Думаю, — кивнул мне дядя, — с этим проблем у тебя не будет. Так как?

— Но дядя…

— Никаких дядей. Может, после этого ты станешь больше пользоваться головой и меньше полагаться на разные свои чертовы таланты.

Ну раз так. Я сел на пол и сложил на груди руки.

— Нет. И можешь прямо сейчас сообщить в школу, что я не сделал свою работу.

— Эзергиль…

— Дядя, или вы мне доверяете, или нет. Я не буду ничего обещать. Я только скажу, что буду очень осторожен. И что я сам хочу решать, когда и что мне делать. А вы либо мне доверяете, либо нет.